evakroterion (evakroterion) wrote,
evakroterion
evakroterion

Categories:

ОПЕРА «ВОЙНА И МИР» В МЕТРОПОЛИТЕН. II

(Здесь – продолжение. Начало в http://evakroterion.livejournal.com/618048.html)

Опять же – ну, решило и решило... Мне-то что? Наше дело порняжное – штаны шить, ваше – спектакли ставить. Поставили, между прочим, хорошо, но рассказывать об этом должны рецензенты, газетчики, театральные и музыкальные критики, а не портные из пошивочного цеха Метрополитен Оперы. И эти строки никогда бы не увидели свет, если бы этот дребезжащий трамвай не наехал на меня.

Здесь, чтобы читатель понял всё последующее, необходимо объяснить, каким шальным ветром, меня, режиссера, проработавшего более 25-ти лет в театре, в кино и на телевидении, выпускника одного из лучших театральных ВУЗов страны занесло в этот пошивочный цех.

Когда в 1985 году за клеветнические высказывания о советской власти меня с волчьим билетом выперли с Новосибирского телевидения и перекрыли все возможности дальнейшей работы по режиссерской профессии, я, чтобы как-то выжить, стал шить джинсы, платья, куртки, прочий «ширпотреб» и продавать его на вещевом рынке. Получалось видимо неплохо, потому что товар не залеживался, нехватки покупателей не было, а зарабатывать я стал в пять – десять – пятнадцать раз больше, чем зарабатывал, будучи режиссером высшей категории на телевидении. Поначалу было стыдно стоять среди спекулянтов и фарцовщиков на барахолке, тряся самопальными портками, мешали интеллигентские комплексы, – мол быть торгашом нехорошо. Но потом, наблюдая жизнь вокруг себя, я вдруг понял, что ничего зазорного в том, что я продаю изделия, созданные собственными руками, нет, и что это более безобидное и честное занятие, чем оболванивание широких народных масс телевизионной отравой.

Но для людей творческих, к коим я отношу себя, деньги все-таки – не самое главное. Что-то такое непонятное «кипит, свиристит и произрастает» в тебе, требуя выхода. И если не находит, последствия бывают непредсказуемые, вплоть до самых печальных. Примеров тому – тьма.

Но я выжил. Не вскрывал вен, не бросался под поезд, не пил, как это водится у людей творческих профессий, горькую. Такое нечеловеческое мужество так впечатлило моих бывших коллег по бывшей телевизионной профессии, что в перестроечные годы они сняли фильм, печальную документальную сагу о моей «трагической» судьбе. Назывался фильм «Портной», был представлен на Первом Международном фестивале неигрового кино в Ленинграде и получил несколько призов. Призы, конечно, никакого отношения ко мне не имели, но фильм был настолько убедителен, что я сам почти поверил в то, что я «портной». И когда сытый по горло волшебной страной, так ловко превращающей режиссеров в портных, я эмигрировал в США, то в службе, которая помогает иммигрантам устроиться на работу, я ничтоже сумняшеся, заявил, что работать собираюсь именно по этой профессии. Не объяснять же, в самом деле, что я режиссер, что меня уволили за то, что я что-то не так ляпнул, что-то не так сказал, не так подумал и бла-бла-бла... Не поймут, не поверят... Да и кому это здесь интересно. Америка смотрит вперед, а не назад.

Но так случилось, что именно в то время, когда сердобольные американцы подыскивали мне работу, фильм «Портной» показали по одному из национальных телевизионных каналов. Оказывается, он был куплен Америкой на том фестивале в Ленинграде. Что я – бывший режиссер я особо не распространялся, поэтому кураторы, занимающиеся моим трудоустройством, посмотрев фильм, были настолько потрясены невероятной скромностью клиента, что, не приходя в сознание, стали искать ему, (т.е. мне), работу в сфере искусства по прямой режиссерской специальности. К сожалению, все режиссерские места в Голливуде оказались заняты, остались только портновские в Метрополитен Опера, и клиенту было предложено поработать именно в этом качестве. Так я оказался в МЕТ.

Не могу сказать, что подобная смена профессии меня очень огорчила. Во-первых, я был к этому готов – понятно же, что иммигрантов с распростертыми объятиями не ждут нигде. Во-вторых, без хорошего знания живого английского языка в режиссуре делать нечего. Это я тоже прекрасно понимал. В-третьих, и это главное, я к тому времени уже очень сильно разочаровался в деятельности, которой занимался прежде. Более того, всё, связанное с лицедейством, стало вызывать у меня брезгливое отвращение. Что-то паскудное есть в этой борьбе неудовлетворенных амбиций, тщеславий и больных самолюбий, царящих в мире искусства. Про помойку, которая называется «масмедиа», думаю даже и объяснять ничего не надо. Просто включите телевизор.

Мои новые коллеги по швейной машинке и непосредственное руководство костюмерного цеха довольно быстро разобрались, что никакой я не портной. Это видно сразу, как только человек взял в руки ножницы. И хотя о своем позорном режиссерском прошлом я и тут предусмотрительно помалкивал, посматривали на меня с подозрением. Что-то нехорошее, социально-чуждое было в этом русском. Однако, работал я не хуже других, и меня до поры до времени не трогали.

В Америке есть такое понятие: «over qualification». То есть, слишком высокая квалификация для данной позиции. В переводе с английского бюрократического на человеческий русский это означает – «слишком умный». Быть слишком умным не рекомендуется – ни в России, ни в Америке, ни даже в каком-нибудь Мозамбике. Съедят. Причем не только в Мозамбике. Умников не любят нигде. Но, как говорится в известном анекдоте, «умище-то, умище не спрячешь.» Ум, он иголками торчит во все стороны, как у Страшилы из «Волшебника Изумрудного города». А начальники, особенно начальники непосредственные, народ недоверчивый. Слишком умный подчиненный – угроза авторитету. Ходит тут и как-то подозрительно улыбается. Мнение на лице. Неприятно... Поэтому супервайзер, поляк Николай, отпетая сволочь и антисемит, да и прочие труженики иглы и наперстка относились ко мне... как бы это лучше сказать, – с некоторой классовой настороженностью. Они-то все профессиональные портные, а этот... чёрте что: понятно, что ничего не умеет, но делает, в конце концов, всё нормально. Начальник же костюмерного цеха, в лице человека с замечательной для оперного театра именем и фамилией Ричард Вагнер (впрочем, можно сказать и Рихард – это, собственно, вопрос орфоэпии, пишется-то одинаково) особенного внимания на меня не обращал. Что меня вполне устраивало. «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

Надо сказать, что этого Ричарда Вагнера в отличие от ТОГО (который Рихард) вообще очень мало занимали оперные дела. Целыми днями он сидел в своем кабинете и раскладывал пасьянс, который в просторечии называется «солитёр». В свободное от «солитёра» время он по компьютеру следил за делами на бирже, покупал-продавал какие-то акции и в цех наведывался не часто. Когда же за эту полезную деятельность его от работы освободили, положение мое несколько осложнилось. Его заместительница, бывшая актриса Лесли Вестон, назначенная вместо него начальником цеха, чувствуя родственную душу, относилась ко мне с симпатией и часто повторяла: «You waste your time here!» – мол, «ты зря теряешь здесь время». Ей однажды в руки попала книжка «Red Blues» известного американского издательства «Holmes&Mayer», в которой рассказывалось о 10-ти (естественно лучших), представителях русской эмиграции последней волны. В том числе и обо мне. Глупостей там было наворочено немеряно, но прочитав книжку, Лесли прониклась ко мне вполне объяснимым уважением, поскольку американцы, впрочем, не только они, любят знаменитостей. А я таковой в её глазах являлся – не про каждого же пишут книжки и снимают фильмы. Любуясь собственным демократизмом, она часто говорила: «You deserve better». Что в переводе означает: «Ты достоин большего». Такие утверждения приятно слышать, они повышают самооценку и способствуют пищеварению. С пищеварением у меня и так было всё в порядке, а объяснить, что этого «большего» я по горло нахлебался в родной сторонке, и что у меня от него изжога – не хватало английского. Да и вообще, добровольный отказ участвовать в этих крысиных бегах лежит почему-то вне сферы понимания большинства людей. Мерилом успеха в современном мире являются не пушкинские «покой и воля», а карьера, деньги и количество упоминаний в средствах массовой информации. Понять, что меня вполне устраивает мое положение, она была не в состоянии.

У американских начальников есть одно качество, коренным образом отличающее их от начальников российских – стремление использовать творческий потенциал сотрудника максимально. Лесли такой потенциал во мне ощущала, и ей очень хотелось меня облагодетельствовать. Однажды, она попыталась это сделать, назначив ответственным за изготовление костюмов к опере Вагнера (Рихарда) «Лоэнгрин». Однако, я довольно ловко увернулся, подставив эквадорца Освальдо, который, в отличие от меня, начальником стать о-о-очень хотел. Ну, и флаг в руки.
(Начало – в предыдущем посте

Но вернемся к «Войне и Миру». Понятно, что для воплощения такого монументального произведения на сцене нужны немалые средства. В спектакле занято большое количество людей и всю эту огромную массу народа надо одеть. А декорации! А оркестр! А гонорары дирижеру, постановщикам, певцам! Бешеные деньги для любого театра! Даже для такого, не привыкшего их считать, как Метрополитен Опера. Поэтому в руководстве возникла идея поставить оперу совместно с Мариинским театром. Дружба Ливайна и Гергиева цвела и колосилась, год наступал прокофьевский, а поскольку расходы на постановку делятся пропорционально, то и дешевле. Да и жест красивый в свете намечавшейся дружбы народов США и России. Валерий Абисалович Гергиев так прямо и сказал: «Для нас, – сказал он, – это дело чести! Это дело репутации Мариинского театра и моей личной". Так прямо без обиняков и заявил! Ну, а когда дело касается личной репутации Гергиева, то какие могут быть разговоры. Тем более, что проклятые пиндосы тогда еще не были причиной всех российских бед. То есть резоны для постановки были. А главное – деньги нашлись. Обладатель персонального кресла номер 101, расположенного прямо за спиной дирижёра в первом ряду партера Метрополитен Опера, страстный поклонник оперного искусства господин Альберто Вилар пообещал отстегнуть с барского плеча около 4-х миллионов долларов на постановку. Деньги немалые даже для Америки.

Решили так: постановка будет осуществлена в двух театрах. И в Метрополитен, и в Мариинском. Дирижер, режиссер-постановщик и исполнители главных ролей одни и те же. Состав, разумеется, звёздный: дирижер Гергиев, режиссер Михалков-Кончаловский, художник – Георгий Цыпин, князь Болконский – Дмитрий Хворостовский, Наташа Ростова – Анна Нетребко, Пьер Безухов – Гегам Григорян. В других ролях – Сэмюэл Реми, Василий Горелло, Виктория Ливенгуд, Елена Образцова, Владимир Огновенко и другие звезды помельче. Хоры, массовки, миманс, балет соответственно свой в каждом театре. Декорации тоже каждый изготавливает для себя – это понятно, сцены разные. А вот костюмы решили шить в России в мастерских Мариинского театра. Зарплаты портных Метрополитен и портных Мариинки несравнимы даже в десятом приближении, поэтому экономия на изготовлении костюмов обещала быть весьма существенной.
Tags: Вагнер, Гергиев, Мариинка, Метрополитен, Образцова, Прокофьев, интересненькое, опера
Subscribe

  • 19 АВГУСТА 1991 ГОДА

  • АРМЯНСКАЯ НЕЗАБУДКА

    Эмблема Армянской апостольской церкви – один из историчников колористической гаммы сомвола Создание и символика Накануне юбилейного…

  • 250 ЛЕТ НАЗАД РОДИЛСЯ НАПОЛЕОН

    250 лет, 15 августа 1769 года, родился Наполеон Бонапарт. Он был не только военным гением, но и великим социальным реформатором. Явившись на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments